§ 2. Свобода договора и исполнение договорного обязательства

Как свобода договора является проявлением правоспособности при вступлении в договорное отношение, так и исполнение договора является проявлением свободы воли на этапе исполнения обязательства. Добровольность как черта правоспособности получает свою защиту не только на этапе приобретения прав и обязанностей, но и на этапе их реализации: правопорядок не допускает пусть даже добровольного согласия стать рабом, равно как и добровольное ограничение правоспособности (для граждан) также является недопустимым <1>. Соответственно, возможность выхода из договорного отношения и неправомерного отказа от договора также является проявлением правоспособности <2>, поскольку за лицом признается юридическая возможность претерпевать негативные последствия своего неправомерного отказа от договора (способность нести соответствующие обязанности - например, обязанность по возмещению ущерба). При этом способность субъекта гражданского правоотношения нести ответственность за совершенные правонарушения является также проявлением гражданской правосубъектности. По вопросу о соотношении понятий гражданской правоспособности и правосубъектности существует определенная полемика <3>. Здесь представляется возможным согласиться с мнением С.Н. Братуся <4> и В.Ф. Яковлева <5> о том, что понятия правоспособности и правосубъектности являются тождественными.
--------------------------------
<1> Как было показано, одним из аргументов против добровольного рабства является то, что лицо, добровольно соглашаясь на рабство, раз и навсегда лишает себя возможности в будущем выйти из этого состояния, что является недопустимым с точки зрения гражданской правоспособности. На эту проблему наталкивается, например, институт отрицательных обязательств в гражданском праве, действительность которых ставится под сомнение в связи с указанными принципами. Более подробно институт отрицательных обязательств в соотношении с основополагающими принципами запрета отказа от права и запрета ограничения правоспособности был рассмотрен нами в другой работе. См.: Манджиев А.Д. Обязательства с отрицательным содержанием // Законодательство. 2010. N 5. С. 10 - 19.

: примечание. Учебник "Российское гражданское право: В 2 т. Общая часть. Вещное право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права" (том 1) (отв. ред. Е.А. Суханов) включен в информационный банк согласно публикации - Статут, 2011 (2-е издание, стереотипное).
<2> Очевидно, что способность быть субъектом ответственности за неправомерные действия (деликтоспособность) является проявлением общей гражданской правоспособности. Обзор мнений о соотношении деликтоспособности и правосубъектности см., например: Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. М., 2008; "". Как указывают авторы учебника по гражданскому праву юридического факультета МГУ, "[в] содержание правоспособности, безусловно, входит и упомянутая в п. 1 ст. 17 ГК способность нести обязанности (исполнить обязательство, возместить причиненный вред и т.п.) (выделено мной. - А.М.)". Российское гражданское право: Учебник: В 2 т. М., 2010. Т. 1. С. 136 (авторы главы - С.М. Корнеев, А.Е. Шерстобитов). Содержание правоспособности В.А. Белов описывает следующим образом: "...для того, чтобы их [обязанности] нести, необходимо иметь возможность на себя их возложить (принять), приняв - нужно иметь способности их исполнить либо прекратить иным способом, а также распорядиться ими; наконец, лицо, нарушившее обязанность, должно обладать способностью нести ответственность за такое нарушение. Способности... защищать (отвечать за нарушения) субъективные права (обязанности) и составляют содержание правоспособности". Белов В.А. Гражданское право: Общая часть. Т. II: Лица, блага, факты. М., 2001. С. 54. Данная связь наиболее очевидна у юридических лиц. Как указывает А.П. Сергеев, "[д]еликтоспособность, т.е. способность отвечать за причиненный вред, является неотъемлемым элементом правоспособности юридических лиц независимо от того, носит ли последняя общий или специальный характер". Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть вторая: Учебно-практический комментарий (постатейный) / Е.Н. Абрамова, Н.Н. Аверченко, К.М. Арсланов и др.; под ред. А.П. Сергеева. М., 2010; "". Некоторые исследователи указывают, что, например, субсидиарная ответственность является "дополнительным элементом правоспособности (элемент восполнения правоспособности) субъекта". Гражданское право: Учебник: В 3 т. / Под общ. ред. С.А. Степанова. М.: Проспект; Екатеринбург: Ин-т частного права, 2010. Т. 1; "Гарант". Особенным образом воспринимается данный вопрос в административном праве. Как считает С.Е. Чаннов, административная правоспособность предполагает "способность иметь соответствующий комплекс прав, обязанностей и нести ответственность за их реализацию (выделено мной. - А.М.)". Липатов Э.Г., Филатова А.В., Чаннов С.Е. Административная ответственность: Учебно-практическое пособие / Под ред. С.Е. Чаннова. М., 2010; "".

: примечание. Учебник "Российское гражданское право: В 2 т. Общая часть. Вещное право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права" (том 1) (отв. ред. Е.А. Суханов) включен в информационный банк согласно публикации - Статут, 2011 (2-е издание, стереотипное).
<3> Российское гражданское право: Учебник: В 2 т. М., 2010. Т. 1. С. 118. Сноска 1 (автор главы - В.С. Ем).
<4> Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 6.
<5> Яковлев В.Ф. Указ. соч. С. 102.

Что касается вопроса о соотношении правоспособности и гражданско-правовой ответственности, то представляется возможным согласиться с мнением В.А. Тархова, который полагал, что "субъектом ответственности может быть любое правоспособное лицо (выделено мной. - А.М.). По советскому гражданскому праву все граждане без исключения являются правоспособными, т.е. способными иметь гражданские права и обязанности (ст. 9 ГК РСФСР), а следовательно, и нести ответственность" (выделено мной. - А.М.) <1>. В своем исследовании В.А. Тархов не соглашается с тем, что совершить правонарушение могут только дееспособные лица, поскольку "вина вообще и вина ответственного лица в особенности является лишь одним из условий ответственности, не всегда обязательным" и поскольку законный представитель недееспособного не приобретает в отношении представляемого обязанность нести ответственность самостоятельно <2>. Таким образом, способность нести ответственность вследствие совершения нарушения договора (неправомерного выхода из договорного отношения) является проявлением правоспособности.
--------------------------------
<1> Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. Саратов, 1973. С. 43.
<2> Там же. С. 43 - 44. Иными словами, сторона договора, имеющая ограниченную дееспособность и представленная своим законным представителем, вполне может быть субъектом договорной ответственности. При этом сам законный представитель не становится субъектом договорного отношения, не становится и стороной договора.

Очевидно, что выход из договорного правоотношения может произойти как на основе соглашения, так и (в определенных обстоятельствах) по решению лишь одной стороны. В той мере, в какой такая возможность для выхода фактически ограничена (например, в зависимости от того, какую роль в договорном праве играют механизмы превенции нарушения обязательства, предоставлена ли кредитору такая мера защиты, как иск о присуждении к исполнению обязательства в натуре <1>), также проявляются пределы свободы воли в договорных правоотношениях.
--------------------------------
<1> Как будет показано далее, такой иск не был доступен, например, кредитору в рамках классической договорной модели в общем праве.

Данные рассуждения позволяют рассматривать свободу воли как включающую возможность закрепления статики договорного отношения (свобода вступления в договор) и возможность исполнить и прекратить договорное отношение (реализация свободы воли в динамике) по своему усмотрению. В обоих случаях мы имеем дело с независимым решением индивида относительно своего участия в договорном правоотношении как на этапе вступления в правоотношение (при закреплении статики), так и на этапе исполнения договора или отказа от его исполнения (в динамике договорного отношения).
В цивилистической доктрине односторонний ("неконсенсуальный") выход из договорного отношения традиционно рассматривается в контексте субъективного права на односторонний отказ как "специального правового статуса управомоченной стороны договора", который дополняет "механизм ее основных прав по договору правоохранительными возможностями юридического характера" <1>. Между тем очевидно, что фактическая возможность отказаться от исполнения договора у лица есть всегда независимо от того, предоставляет закон или соглашение соответствующее субъективное гражданское право либо нет. Возможность принятия и юридические последствия такого решения при этом основаны на правоспособности лица как его способности быть субъектом ответственности за свои неправомерные действия.
--------------------------------
<1> Егорова М.А. Односторонний отказ от исполнения гражданско-правового договора. М., 2010. С. 215. Этот автор видит в возможности одностороннего отказа от исполнения договора "восстановление справедливости и равенства на базе основных принципов гражданского права" (Там же. С. 216). Примерно такой же вывод сделала Е.В. Оболонкова: по ее мнению, наделение возможностью одностороннего отказа от договора должно служить "защитой интересов добросовестного участника обязательства при его наиболее существенных нарушениях другой стороной; стремлением предотвратить экономические потери, которые могут возникнуть у одной из сторон обязательства в случае дальнейшего сохранения обязательственных отношений". Оболонкова Е.В. Односторонний отказ от исполнения обязательства. М., 2010. С. 2.

Рассмотрение одностороннего отказа от исполнения обязательства исключительно в контексте гражданской правоспособности, но не субъективного гражданского права представляет интерес для цивилистической доктрины. Проявлением личной свободы в гражданском праве является правоспособность гражданина как абстрактная возможность приобретать права и нести обязанности <1>. До заключения договора, без обязательств и лишь при наличии гражданско-правовой правоспособности гражданин пребывает в состоянии естественной личной свободы <2>, сознательное ограничение которой происходит лишь по причине стремления к личному обогащению. Это, в свою очередь, предполагает, что договорное отношение является неестественным, временным состоянием лица, и как только экономическая цель - личное обогащение будет достигнута, договорное правоотношение незамедлительно прекращается и лицо снова возвращается в первоначальное состояние <3>. Советский цивилист И.Б. Новицкий писал по этому поводу: "Подобно тому, как субъективное право и содержащееся в этом праве господство его воли не является самоцелью, а признается за лицом для того, чтобы оно могло добиться удовлетворения какого-то своего интереса, так не является самоцелью и обязанность возложения на кого-то (выделено мной. - А.М.). Обязанность служит средством к тому, чтобы добиться от обязанного лица такого поведения, которое привело бы к результату, желательному для правопорядка и благоприятному для управомоченного лица. Отсюда ясно, что от обязанного лица государство ждет такого поведения, которое привело бы к достижению поставленной цели, а не к денежной компенсации того урона, который получается от недостижения цели" <4>.
--------------------------------
<1> См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950; Флейшиц Е.А. Соотношение правоспособности и субъективных прав // Вестник гражданского права. 2009. N 2; Веберс Я.Р. Правосубъектность граждан в советском гражданском и семейном праве. Рига, 1976; Красавчиков О.А. Гражданская правосубъектность как правовая форма // Красавчиков О.А. Категории науки гражданского права. Избранные труды: В 2 т. М., 2005. Т. 2 (серия "Классика российской цивилистики"); Малеин Н.С. Гражданский закон и права личности в СССР. М., 1981; Он же: О понятии, ограничении и защите правосубъектности граждан // Теоретические вопросы гражданского права. М., 1980.
<2> Очень метко состояние лица в рамках заключенного договора охарактеризовал немецкий классик Ф.К. Савиньи: "В каждом обязательстве мы видим два лица, состоящих в отношении неравенства. С одной стороны, личная свобода выступает из своих естественных пределов в смысле господства над чужою личностью. С другой - естественная свобода представляется ограниченною в смысле подчинения или принуждения (выделено мной. - А.М.)". Савиньи Ф.К. Обязательственное право. СПб., 2004. С. 48.
<3> В цивилистической доктрине традиционно подчеркивается временный характер любого обязательства. Так, например, В. Голевинский указывал: "Обязательство имеет еще ту особенность, что отношение, какое оно образует между верителем и должником, есть всегда временное, заключенное только на известное время. Из самого существа обязательства следует, что оно не есть окончательная цель, к которой стремятся стороны, а только средство, ведущее к этой цели. Для верителя окончательную цель обязательства составляет не действие должника, а та ценность, которую должник переводит на него своим действием, та польза, которую он получает от действия должника (выделено мной. - А.М.). Потому веритель имеет несомненный интерес в ограничении существования обязательного отношения известным лишь временем, ибо только исполнение обязательства доставляет ему полную ожидаемую выгоду, исполнение же прекращает обязательство. Равным образом должник не может желать бесконечного продолжения лежащих на нем обязательств, ибо всякое обязательство в известной степени стесняет свободу действий должника, и, ограничивая его имущественное достояние, составляет для него препятствие к заключению новых обязательств на выгодных для него условиях". Голевинский В. О происхождении и делении обязательств. Варшава, 1872. С. 5 - 6. К примеру, Французский гражданский кодекс (ст. 1780) запрещает бессрочный наем. См.: Саватье Р. Теория обязательств. Юридический и экономический очерк / Пер. Р.О. Халфиной. М., 1972. С. 203.
<4> Новицкий И.Б. Реальное исполнение обязательств // Труды научной сессии ВИЮН. 1 - 6 июля 1946 г. С. 145.

Указанные два состояния лица условно можно назвать состоянием покоя - статики (когда у лица имеется только правоспособность, но отсутствуют какие-либо права или обязанности <1>) и состоянием движения - динамики (когда лицо становится участником конкретного договорного правоотношения) <2>.
--------------------------------
<1> Безусловно, на практике трудно представить индивидов, не имеющих никаких обязательств в конкретный момент времени, однако для целей теоретического исследования такой пример представляется корректным.
<2> В данном случае можно даже провести параллель со статикой и динамикой имущественных отношений в гражданском праве (отношениями принадлежности - вещными правами и отношениями по обмену благами - договорными отношениями). См., например: Гражданское право: Учебник: В 4 т. / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2007. Т. 2. С. 1 (автор главы - Е.А. Суханов). Если статические имущественные отношения могут сопровождать лицо в течение всей жизни, то динамические отношения по обмену благами преследуют конкретную цель. Это придает динамическим отношениям временный характер, который обусловлен достижением такой цели, которую в общетеоретическом смысле можно охарактеризовать как цель обогатиться.

Как было сказано ранее, "ключевыми" чертами гражданско-правовой правоспособности являются добровольность, самостоятельность и независимость при принятии решения об участии в гражданском правоотношении. В этой связи закон имеет целью защитить свободу воли как при принятии решения (на стадии ex ante), так и при его реализации в рамках существующего правоотношения (на стадии ex post). Добровольность как черта личной свободы и правоспособности должна присутствовать как на стадии заключения договора, так и при его исполнении. По этой причине публичный интерес по общему правилу не допускает принуждения к заключению договора, самоуправства или неправомерного принуждения к исполнению обязательства (даже при наличии действительного обязательства исполнить договор неправомерное принуждение к такому исполнению недопустимо). Средневековый "учитель церкви" Фома Аквинский рассуждал по данному поводу: "Частное лицо не может действенно приучить другого к добродетели, поскольку оно может только увещевать, и если его рассуждения не принимаются, то оно никак не может принудить [этого другого быть добродетельным], в то время как закон - может. Но сила принуждения по праву принадлежит либо всему обществу в целом, либо отдельным представителям сообщества, чьими обязанностями является наложение взысканий" <1>. Как писал российский цивилист Г.Ф. Шершеневич, "[т]ак как активный субъект имеет право на действие пассивного субъекта, а не на его личность или волю, то он не может вынуждать исполнение при помощи собственных сил (выделено мной. - А.М.) или при содействии правительственных органов. Он имеет только право требовать от должника исполнения с угрозой взыскать со всего его имущества ценность неосуществленного интереса. Поэтому нельзя силой отнять у продавца проданную вещь, пока она не была передана, т.е. пока покупщик не приобрел вещного права, нельзя силой заставить выполнять установленные работы по договору личного найма" <2>. Равным образом принятие на себя обязательств, существенно ограничивающих гражданскую правоспособность (свободу воли), также является недопустимым, так как "принцип свободы нисколько не предполагает признания за индивидуумом свободы быть несвободным" <3>.
--------------------------------
<1> Аквинский Фома. Указ. соч. С. 8 - 9.
<2> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1911; "Гарант".
<3> Милль Дж.С. О Свободе. Антология мировой либеральной мысли (I половины XX века). М., 2000. С. 288 - 392. Доступно по адресу: http://ethicscenter.ru/biblio/mill_fr.htm.

Описывая содержание обязательственного отношения, В.И. Синайский писал, что "должник не может быть принуждаем к исполнению действия (выделено мной. - А.М.). Он может исполнить и не исполнить своего действия, хотя неисполнение действия сопровождается для него неприятными юридическими последствиями" <1>. Таким образом, если на этапе исполнения должник меняет свое решение и теряет интерес к обязательству, то у него всегда остается фактическая возможность, основанная на гражданской правоспособности, в одностороннем порядке отказаться от исполнения своего обязательства, приняв на себя соответствующие негативные последствия.
--------------------------------
<1> Синайский В.И. Русское гражданское право. Вып. II. Обязательственное, семейное и наследственное право. Киев, 1915. С. 4. Здесь же автор сделал оговорку, что данный принцип имеет известные ограничения, установленные в интересах защиты прав кредитора, которые при этом устанавливаются "в самых тесных границах", и если такое принуждение оказалось безрезультатным, "то никакое другое дальнейшее принуждение не может иметь место".

Очевидно при этом, что вопрос об исполнении или нарушении договора должником зависит от экономической конъюнктуры: должник, как это будет показано далее, будет всегда соизмерять выгоды от исполнения обязательства с выгодами от его нарушения. При этом определяющее значение при принятии такого решения будет иметь тип экономического строя, в рамках которого осуществляется товарообмен, с учетом той роли, которую играют деньги в гражданском обороте.
Анализируя договорное право буржуазных стран в сравнении с советским гражданским правом, советские цивилисты, как это будет показано далее, традиционно подчеркивали, что исполнение социалистического договора основано на принципе реального исполнения обязательства. Отличие буржуазных правопорядков в отношении к реальному исполнению объяснялось особенностями экономического уклада, в котором получение денежной прибыли (но не реальное получение товара) играет первостепенную роль. Так, А.А. Каравайкин отмечал, что применительно к буржуазным правопорядкам "является неправильным утверждение, что во всех случаях договор может быть действительно исполнен. Уже здесь реальное исполнение подвергается колебаниям, отклонениям. Поэтому здесь договор лишь в основном (выделено мной. - А.М.) базируется на реальном исполнении, развиваются суррогаты исполнения в направлении допустимости подмены ими исполнения договора" <1>.
--------------------------------
<1> Каравайкин А.А. Исполнение договоров. М., 1934. С. 19.

Отмечая роль, которую играют деньги в капиталистической экономике, А.А. Каравайкин метко подметил де-факто существование "принципа "свободы" в исполнении договора (выделено мной. - А.М.)" <1>, при котором должник имеет возможность выбрать между реальным исполнением и суррогатом исполнения (нарушением договора и возмещением убытков). При этом А.А. Каравайкин делает важную оговорку, что даже при такой свободе исполнения договора "это вовсе не означает, что для капитализма договор вообще теряет всякое значение" <2>, поскольку достаточно часто значение имеет потребительная стоимость товара (например, в случае со средствами производства), что позволяет сделать вывод о том, что "процесс капиталистического производства в известных пределах (выделено мной. - А.М.) требует и реального исполнения договора" <3>.
--------------------------------
<1> Там же. С. 20. Позже данное свойство также отмечал А.В. Венедиктов в своей известной работе "Договорная дисциплина в промышленности" (1935 г.): "Поскольку для капиталистического оборота основной целью обеспечения исполнения договора является его гарантия его участнику - капиталистическому предпринимателю соответствующей доли прибавочной стоимости, постольку основным последствием нарушения обязательства должником и вместе с тем основным способом обеспечения исполнения договора признается присуждение кредитору денежного эквивалента. Само собой разумеется, что и капиталистический предприниматель, заключая договор на снабжение его предприятия сырьем, топливом и материалами, имеет в виду получение условленных по договору средств производства. Поскольку, однако, весь процесс капиталистического производства и обращения главной и конечной целью имеет создание, присвоение и реализацию прибавочной стоимости и поскольку присуждение участнику буржуазного договора денежного эквивалента позволяет иным путем достичь той же цели, этот денежный эквивалент - в качестве суррогата реального исполнения - является для капиталистического предпринимателя таким же приемлемым средством исполнения, как и исполнение договора "в натуре". Венедиктов А.В. Договорная дисциплина в промышленности // Избранные труды по гражданскому праву. М., 2004. Т. 1 (серия "Классика российской цивилистики"). С. 402 - 403.
<2> Каравайкин А.А. Указ. соч. С. 21.
<3> Там же. С. 22.

Выводы А.А. Каравайкина, сделанные в 1934 г., представляются актуальными в условиях современного гражданского оборота, основанного на принципах рыночной экономики. Как будет показано далее, принцип реального исполнения, последовательно отстаиваемый советскими цивилистами, утратил свое значение, а суррогат исполнения в современных реалиях вполне способен удовлетворить интересы кредитора.
Исследование свободы договора и исполнения договора в контексте гражданской правоспособности (реализация которой носит волевой характер) позволяет не согласиться, в частности, с мнением, что "бессознательное "исполнение" должником обязанности... близко к природным событиям" и что такому исполнению "нужно придать юридическое значение" <1>. В отсутствие каких-либо эмпирических данных сложно поддержать или уверенно опровергнуть аргумент С.В. Сарбаша об "экономической целесообразности" данного режима. Отметим лишь, что теоретических примеров обратных ситуаций, когда бессознательное "исполнение" причиняет ущерб должнику, можно привести достаточно много. К примеру, должник (изготовитель), который регулярно поставляет товар многочисленным кредиторам, может "бессознательно" поставить товар одному из них существенно раньше положенного срока к радости последнего, что при этом нарушит его внутренний график поставки и сделает невозможной своевременную поставку другим кредиторам. В данной ситуации разрешить кредитору, неожиданно получившему товар раньше времени, оставить его у себя будет экономически неэффективно.
--------------------------------
<1> Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М., 2005; "". Этот автор считает, что "обратный подход... противоречил бы экономической целесообразности, ибо добросовестный кредитор обязан был бы вернуть то, на что он в ту же секунду имел бы право притязать". (Там же.)

Соглашаясь в целом с мнением С.В. Сарбаша о том, что в любой ситуации кредитор должен оставаться добросовестным лицом, полагаем следующее: знание о "бессознательности" исполнения обязательства должником несовместимо с такой добросовестностью: кредитор может не знать всех обстоятельств, в которых находится должник, и такое исполнение (пусть и обоснованное с точки зрения договора между ними) причиняет вред должнику. Знание кредитора о потенциальном существовании "неизвестных неизвестных" (возможных негативных последствий для должника) делает необоснованным вывод о его добросовестности.
Выстраиваемая С.В. Сарбашем концепция "совпадения", согласно которой правопорядок пренебрегает свободой воли должника, если исполнение оказалось надлежащим, а кредитор - "добросовестным", защищает интересы кредитора и подразумевает принцип реального исполнения обязательства <1> (заведомо прокредиторский принцип) как основной принцип договорного обязательства. De lege ferenda вывод об эффективности (разумности, справедливости) такой концепции в действующем правопорядке нуждается в дополнительных научных исследованиях. В предлагаемой С.В. Сарбашем модели кредитор остается в выигрыше от случайности, возникновение которой он не предполагал, - от случайного исполнения обязательства должником. При таком правовом режиме, зная о том, что правопорядок займет в таком случае сторону кредитора, должник будет вынужден учесть риск такой случайности <2> и экономически возложить бремя ее последствий на своих кредиторов. Ограничивая "удачливость" кредитора лишь требованиями его добросовестности, концепция "совпадения" С.В. Сарбаша ставит должника в заведомо невыгодное положение и с процессуальной точки зрения: например, можно представить, насколько окажется сложно доказать для должника злонамеренный сговор между кредитором и работником должника.
--------------------------------
<1> В отечественной правовой доктрине принципу реального исполнения обязательства было уделено достаточно много внимания. Из специальных работ см., например: Венедиктов А.В. Договорная дисциплина в промышленности // Венедиктов А.В. Избранные труды по гражданскому праву. Т. 1 (серия "Классика российской цивилистики"). М., 2004; Каравайкин А.А. Исполнение договоров. М., 1934; Карапетов А.Г. Иск о присуждении к исполнению обязательства в натуре. М., 2003; Новицкий И.Б. Реальное исполнение обязательств // Труды научной сессии ВИЮН. 1 - 6 июля 1946 г.; Гавзе Ф.И. Принцип реального исполнения обязательств в советском праве и практика его применения // Ученые записки Белорусского гос. ун-та им. В.И. Ленина. 1955. Вып. 25. В монографии, посвященной реальному исполнению обязательства, Н.И. Краснов отметил необходимость проводить различие между надлежащим и реальным исполнением обязательства и определил последнее как "требование о предоставлении должником кредитору обусловленного договором предмета обязательства". Краснов Н.И. Реальное исполнение договорных обязательств между социалистическими организациями. М., 1959. С. 15.
<2> Такое случайное (бессознательное) исполнение обязательства может стать следствием разных факторов, как то: недобросовестность работников должника, элементарная ошибка или сбой технических средств и др.

Осуществление субъективного гражданского права, как и исполнение обязанности, является реализацией гражданской правоспособности <1>, которая подразумевается как добровольный акт. Любые формы недобровольного осуществления права или исполнения обязанности являются нарушением свободы воли, что требует определенной легитимации (например, посредством должного судебного решения) <2>. Отметим, что с практической точки зрения предлагаемое понимание ситуации случайного (бессознательного) исполнения обязательства должно подразумевать право должника оспорить такое исполнение, разумеется, при возложении бремени доказывания факта бессознательности на самого должника.
--------------------------------
<1> Как писал С.Н. Братусь, "если субъективное право представляет обеспеченную законом меру возможного поведения лица, то это значит, что отдельные конкретные проявления правоспособности данного лица и составляют содержание его субъективного права. Те юридические действия, которые субъект как обладатель определенного права может совершать лично или через своего представителя, сами входят в содержание субъективного права. Принадлежащее собственнику правомочие на распоряжение вещью входит в состав его права собственности как субъективного права: осуществление этого правомочия (отчуждение вещи, сдача ее внаем, на хранение, передача в залог и т.д.) является осуществлением субъективного права. Вместе с тем возможность распорядиться вещью называют и проявлением правоспособности, ибо в ее содержание входит и право на совершение сделок. Таким образом, правомочия, которые действительно могут быть осуществлены лицом, - это то, что называют проявлением правоспособности данного лица. Точнее, проявления правоспособности - это осуществление субъективного права (выделено мной. - А.М.)". Братусь С.Н. О соотношении гражданской правоспособности и субъективных гражданских прав // Советское государство и право. 1949. N 8.
<2> Так, С.В. Сарбаш приводит в пример норму Проекта гражданского уложения, в котором исполнение, полученное от недееспособного лица без участия представителя, является надлежащим, и представитель не сможет оспорить такое исполнение от имени своего подопечного. См.: Сарбаш С.В. Указ. соч. Переложение риска случайного надлежащего исполнения на должника в данном случае продиктовано традиционным представлением о договоре, основанном на принципе реального исполнения. Современный правопорядок, как и наука права, ставит разумные вопросы о роли рассматриваемого принципа сегодня. В этой связи данная ситуация должна быть проанализирована с точки зрения баланса интересов кредитора и должника и общего принципа равенства участников гражданского оборота.

Очевидно также, что спор об исполнении сделки недееспособным лицом (пример С.В. Сарбаша) в значительной степени подпитывается отсутствием в российском гражданском праве института, аналогичного германской распорядительной сделке. Если бы подобный институт существовал в российском правопорядке, то соответствующая распорядительная сделка, безусловно, требовала бы наличия полной дееспособности или наличия доброй воли лица <1>.
--------------------------------
<1> В германском гражданском праве исполнение обязательственного договора путем передачи права собственности на вещь осуществляется посредством совершения вещной сделки (договора). Наличие данного института делает возможным вывод, что в германском праве воля соответствующего лица требуется не только для принятия на себя обязательства, но и для исполнения взятого обязательства путем передачи права собственности, что делает невозможной бессознательную передачу права собственности на вещь в рамках исполнения договора. Подробнее см.: Суханов Е.А. О видах сделок в германском и российском гражданском праве // Вестник гражданского права. 2006. N 2; "".

Возвращаясь к возможности фактического отказа от исполнения обязательства, отметим, что договорному праву известны меры, направленные на превенцию или обеспечение фактической невозможности такого одностороннего отказа. В этом смысле принудительное исполнение обязательства в натуре представляет собой прямое вмешательство в сферу личной свободы, поскольку его реализация не соответствует добровольному характеру осуществления гражданско-правовой правоспособности. О принудительном исполнении обязательства как форме насилия над свободной волей индивида писал К.П. Победоносцев: "Когда добровольного исполнения не последовало, может быть исполнение понудительное, вопреки доброй воле и свободному действию повинного лица. Но не все действия, к которым обязалась повинная сторона, допускают эту замену добровольного исполнения понудительным в самой сути исполнения (in re). Так, например, невозможно принудить чело
 Скачать
Безымянная страница
Образцы договоров:
Формы договоров: Добровольное страхование
Формы договоров: аренда, лизинг, прокат
Образцы договоров: Страхование
Другие шаблоны договоров:
Вопрос - ответ:


Copyright 2009 - 2018 гг. Образцы договоров. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!