§ 3. Свобода воли и диспозитивная норма права

Философское понимание автономии воли, берущее свое начало в учении И. Канта, обосновывает способность индивида самостоятельно и независимо принимать решение и определять ход своей жизни. Социальным факторам, влияющим на формирование автономии воли, была отведена роль лишь "внешних мгновений" или факторов чувственного мира, которые при этом не способны лишить самостоятельности волю индивида. Классический подход, предложенный И. Кантом, сумевшим примирить свободу воли и социальный детерминизм, нашел свое отражение в современных правовых теориях, признающих за индивидом способность определять ход своей жизни, принимая решения самостоятельно и независимо. Данный классический подход является фундаментом позитивного права, в том числе гражданского, которое исходит из презумпции свободы воли и направлено на охрану такой свободы от внешних посягательств.
Вклад И. Канта в изучение этической проблемы свободы воли заключается также в выводе об ограниченности научного знания для целей изучения вопроса об автономии воли. В этой связи еще в начале XX в. В. Виндельбанд предостерегал против обращения к психологическому анализу формирования воли индивида, поскольку данный подход приведет к выводу о социальной детерминированности воли, так как индивид всегда остается "членом общества и всей мировой жизни" <1>. Современная теория права дает возможность убедиться в справедливости такого предостережения: разработки современных социальных наук заставляют со скепсисом воспринимать возможности индивида принимать рациональное решение, что, в свою очередь, ставит новые проблемы перед гражданским правом.
--------------------------------
<1> Виндельбанд В. Указ. соч. С. 9.

Очевидно, что любая попытка проанализировать формирование предпочтений и решений индивида с точки зрения психологии заставит признать, что "формирование мотивов человеческого поведения является невероятно сложным процессом" <1>. Глубокий анализ данной проблемы ставит под вопрос фундаментальные предпосылки правовой теории, основывающиеся на модели рационального поведения человека. Исследователь общей теории права К. Санстин, критикуя распространенное учение экономического анализа права и его модель рационального человека, пишет: "Иногда люди совсем не кажутся рациональными. Иногда они невежественны и действуют в противоречии с собственными интересами. Иногда они действуют произвольно или используют эвристику, что мешает им адекватно понять и оценить возможности и факты; это может стать результатом нерационального поведения индивидов или общества в целом" <2>.
--------------------------------
<1> Sunstein C.R. Free Markets and Social Justice. Oxford, 1997. P. 4.
<2> Sunstein C.R. Op. cit. P. 4. Стоит отметить, что критика допущения рационального поведения К. Санстина не оригинальна: недостатки, которые несет в себе данный подход, отмечались также исследователями в области экономической теории. К примеру, известный экономист Дуглас Норт писал: "Допущение рациональности отлично служило экономистам (и другим социальным ученым) в решении ограниченного перечня проблем в области микротеории... В действительности некритическое принятие допущения рациональности разрушительно для большинства проблем (выделено мной. - А.М.), стоящих перед гуманитарными учеными, и является серьезным препятствием на пути дальнейшего развития науки. Допущение рациональности не является ошибочным, но его принятие с самого начала закрывает возможность более глубокого понимания процесса принятия решения в ситуации противостояния неопределенности сложного мира, созданного нами". См.: Норт Д. Понимание процесса экономических изменений. М., 2010. С. 19 - 20. О рациональности как предпосылке при построении теоретических моделей в экономике см. также: Хайек Ф.А. Право, законодательство и свобода: современное понимание либеральных принципов справедливости и политики. М., 2006. С. 397 - 398.

Критика модели рационального поведения индивида является первым шагом в критике свободы воли и самостоятельности индивида, которая с точки зрения науки призвана в том числе обосновать необходимость патерналистского вмешательства: тезис о "комплексном характере" генезиса мотивов и предпочтений индивида неизбежно "размывает" понятие свободы воли и ставит под сомнение способности индивида самостоятельно определять ход своей жизни и дает основания для патерналистского вмешательства со стороны государства.
Теорию автономии воли и, соответственно, проблему патерналистского вмешательства в частную сферу К. Санстин предлагает рассматривать, основываясь на том, что предпочтения индивида не являются чем-то "естественным или неприкосновенным" <1>, так как они - лишь выражение контекста, жизненных обстоятельств или ограничений, накладываемых имеющимися возможностями и знаниями <2>. Такой подход к пониманию выбора и предпочтений индивида как явления, имеющего социальный генезис и обусловленного многочисленными уникальными обстоятельствами, позволяет иным образом взглянуть на право, которое становится эффективным средством влияния на общественное сознание и индивидуальные предпочтения лица.
--------------------------------
<1> Sunstein C.R. Free Markets and Social Justice. P. 5.
<2> Стоит отметить, что ограниченность выбора имеющимися знаниями и возможностями отмечал также В. Виндельбанд, который отмечал, что "свобода выбора с разных сторон ограничена пределами нашего знания. В одном направлении границы нашего знания в то же время границы нашего выбора: чего мы не знаем, то не может быть мотивом. Это делает свободу выбора неполной, а при известных обстоятельствах неценной и иллюзорной" (Виндельбанд В. Указ. соч. С. 49 - 50). При этом, как ранее отмечалось, волю индивида В. Виндельбанд признавал свободной, относя ее проявления к глубинной сущности человека, его личности.

Скепсис по поводу возможностей индивида самостоятельно и рационально принимать решение за себя начинается с критики понятий индивидуальных предпочтений и выбора, на защите которых сосредоточивается либеральная доктрина, отстаивающая ценности невмешательства государства и политики laissez-faire. С этой точки зрения категория частных предпочтений видится неясным и умозрительным понятием, которое при более детальном рассмотрении теряет свой независимый, внеконтекстный характер. Если понимать предпочтения как конкретный выбор индивида, который должен защищаться правопорядком, то такое понимание не даст ничего полезного для теории права, так как конкретный выбор всегда будет подвержен влиянию контекста <1>.
--------------------------------
<1> "Вы можете купить или нет американский автомобиль из-за существующих правил в рамках вашего сообщества, - писал К. Санстин. - По этой причине выбор одного товара по отношению к другому мало даст нам для определения будущих предпочтений данного индивида, если мы не знаем о его мотивации и контекста сделанного выбора". Sunstein C.R. Free Markets and Social Justice. P. 16.

В такой ситуации кажущееся решение может заключаться в поиске сущности автономии воли, лежащей в основании конкретного выбора, в том, как понимает автономию, к примеру, ранее рассмотренная двухуровневая (иерархическая) теория. Однако такой подход также не кажется удовлетворительным, так как "мотивация при определенном выборе в определенных обстоятельствах может совершенно отличаться от мотивации, на которой основано решение" в иных обстоятельствах <1>. Поиск сущности автономии воли в данном случае должен осуществляться в более абстрактных понятиях, лежащих за пределами индивидуальных предпочтений, а теоретическая модель должна основываться на разработке неких "умственных состояний", которые "будут приводить к различным результатам при разных обстоятельствах" <2>.
--------------------------------
<1> Sunstein C.R. Free Markets and Social Justice. P. 16. "Выбор людей, - считал К. Санстин, - основан на капризах, предпочтениях второго порядка, устремлениях, суждениях, позывах разного рода и так далее, каждый из которых выдвигается на передний план в зависимости от контекста".
<2> Ibidem.

Понимание свободы воли и автономии выбора в таком контексте приводит К. Санстина к важному выводу о том, что государство в принципе не может остаться в стороне и не вмешиваться в сферу частного интереса. В действительности политика невмешательства (теория laissez-faire) отныне не сводится к невмешательству государства: на самом деле данная теория требует от государства установления "изначальных правил (entitlements) в области вещного, договорного и деликтного права", поскольку такие правила находятся в "причинной связи" <1> с предпочтениями участников оборота и их представлениями о "правильном и справедливом", так как в своих решениях они исходят из того, на что они имеют право, а на что нет <2>. Это означает, в свою очередь, что государство не может исходить из частного выбора и предпочтений как данности и устанавливаемые "правила не могут быть обоснованы ссылками на частные предпочтения, которые не предваряют появление правил" <3>.
--------------------------------
<1> Ibid. P. 17.
<2> Ibidem.
<3> Ibidem.

Таким образом, цель увеличения благосостояния граждан не может достигаться путем охраны частного интереса и удовлетворения частных предпочтений. Проблемы удовлетворения частных предпочтений и увеличения благосостояния общества должны рассматриваться раздельно, поскольку сами предпочтения "чувствительны" по отношению к правовому регулированию и способны, как считает К. Санстин, "мимикрировать". В равной степени в такой концепции ошибочно будет воспринимать личную автономию и свободу воли как удовлетворение частных предпочтений. Автономия воли при таком подходе заключается в возможности принимать решение при "полной и наглядной осведомленности об имеющихся возможностях со ссылкой на соответствующую информацию и при отсутствии неправомерного или излишнего давления в процессе формирования предпочтения" <1>. Соответственно, демократическое государство должно быть сосредоточено на защите процессуальной стороны формирования частных предпочтений.
--------------------------------
<1> Sunstein C.R. Free Markets and Social Justice. P. 19.

В данном случае проявляется значительное различие между подходами, которые предлагаются К. Санстиным и Дж. Дворкиным. Неясность понятия процессуальной независимости, о которой писал Дж. Дворкин, у К. Санстина привела к тому, что нарушение такой процессуальной самостоятельности имеет место, например, когда "женщина принимает на себя традиционные женские обязанности [домохозяйки] из-за возможного общественного осуждения в случае отказа следовать им..." либо когда юным мотоциклистом "принимается решение не надевать мотошлем из-за давления, оказываемого мнением сверстников" <1>. Во всех указанных случаях К. Санстин усматривает своеобразную "разновидность принуждения".
--------------------------------
<1> Ibid. P. 19 - 20.

Во взгляде К. Санстина на проблему социальной обусловленности, безусловно, усматривается классический философский спор о свободе воли и детерминированности, которому философы посвятили не одно столетие и решение для которого было предложено И. Кантом. За последние 200 лет и особенно в XX в. социальные науки достигли ощутимого успеха в анализе проблем свободы воли, и, возможно, самый значимый вклад в исследование данного вопроса был внесен наукой, против обращения к которой выступал В. Виндельбанд, - социальной психологией.
Социальная психология ставит своей целью в том числе исследование проблем коммуникаций и социального влияния на личность. Одним из известных исследований в данной сфере стала работа американского психолога Леона Фестингера "Теория когнитивного диссонанса" <1>, выводы которой активно заимствуются и используются в рамках отдельного направления в юриспруденции, основанного на анализе права с точки зрения поведенческой экономики (behavioral law and economics), представителем которой является К. Санстин. Для более глубокого понимания методологии, предлагаемой К. Санстиным, остановимся на теории когнитивного диссонанса подробнее.
--------------------------------
<1> Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса. М., 2000. В данной работе автор ставил своей целью разработать формальную теорию, которая дала бы общее объяснение некоторым "проблемам мотивации, принятий решений, общения, потери и сохранения индивидуальности в группе, самоанализа и самооценки субъекта". Там же. С. 7.

Отталкиваясь от идеи о том, что каждый индивид стремится к внутренней согласованности и гармонии собственных внутренних взглядов, Л. Фестингер обращает внимание на многочисленные исключения и несоответствия, с которыми каждый сталкивается ежедневно. Такие несоответствия возникают в когнитивной сфере индивида - сфере его собственных знаний "относительно самого себя, относительно своего поведения и относительно своего окружения" <1>. Такое несоответствие возникает, к примеру, у курильщика, который узнает о вреде курения, но не отказывается от своей вредной привычки; у преступника, который знает о наказуемости своего деяния, но тем не менее совершает его; в такое несоответствие вступает также желание человека остаться сухим после сильного дождя, хотя его жизненный опыт подсказывает, что это невозможно. Во всех указанных ситуациях мы видим противоречие между двумя когнитивными элементами - знаниями о себе (например, желание курить) и знаниями о реальности, окружающей действительности (научно доказанный вред от курения). Состояние такого несоответствия и конфликта между релевантными (связанными друг с другом) когнитивными элементами Л. Фестингер называет состоянием "когнитивного диссонанса" <2>.
--------------------------------
<1> Там же. С. 25.
<2> К примеру, авторы Большой российской энциклопедии определяют состояние когнитивного диссонанса как "состояние дискомфорта, тревоги, вызванное противоречием личностно значимых когниций (мнений, установок, воспоминаний, образов восприятия)". См.: Большая российская энциклопедия: В 30 т. М., 2009. Т. 14. С. 400. Важно отметить, что когнитивный диссонанс Л. Фестингер понимал широко, считая, что причиной его может быть не только психологическая, но и логическая противоречивость. См.: Фестингер Л. Указ. соч. С. 30.

Находясь в таком состоянии, индивид, как правило, стремится "рационализировать" данное противоречие, с тем чтобы снова вернуться в состояние согласованности <1>. Таким образом, в случае возникновения диссонанса естественным для индивида будет стремление его уменьшить или вовсе устранить, а также "активно избегать ситуаций и информации, которые могут вести к его возрастанию" <2>.
--------------------------------
<1> "Так, человек, который продолжает курить, - пишет Л. Фестингер, - зная, что это вредно для здоровья, может рационализировать свое поведение несколькими способами. Он может считать, что удовольствие, которое получает от курения, слишком велико, чтобы его лишиться, или что изменения здоровья курильщика не столь фатальны, как утверждают врачи, ибо он все еще жив и здоров. И, наконец, если он бросит курить, то может прибавить в весе, а это тоже плохо для здоровья". Фестингер Л. Указ. соч. С. 16.
<2> Фестингер Л. Указ. соч. С. 17.

Теория когнитивного диссонанса позволяет сделать два значимых для правовой науки и теории свободы воли в целом вывода. Во-первых, состояние когнитивного диссонанса является серьезным побудительным мотивом, катализатором действий личности и изменения когнитивных элементов, в ходе которого происходит рост и становление личности <1>. Во-вторых, теория когнитивного диссонанса доказала изменчивый характер когнитивных элементов, а значит, "податливость" частного выбора и предпочтений различным факторам воздействия на них, включая правовое регулирование.
--------------------------------
<1> Сам Л. Фестингер сравнивал значение состояния когнитивного диссонанса как побудительного мотива с голодом. Так, он отмечал: "Если бы некий автор задался целью написать книгу о роли голода как мотива особого поведения человека, то его монография по своему характеру была бы похожа на мою книгу". Там же. С. 18.

Стоит также отметить, что теория когнитивного диссонанса ставит под сомнение выводы советской теории права о характере влияния норм права на мотивы человеческого поведения. Так, Г.В. Мальцев полагает, что формирование воли, мотивация индивида под воздействием нормы права происходит не в силу факта существования такой нормы, но благодаря "положительному отношению индивида к норме права, если содержание последней находит его одобрение, согласие" <1>. Очевидно, что данный вывод является логическим следствием идеологизированного восприятия права как выражающего легитимную волю рабочего класса. Предлагаемый подход, как представляется, основывается при этом на статическом восприятии отношения индивида к праву как неспособному изменяться: отношение к норме права может быть положительным либо нет. Даже тогда, когда Г.В. Мальцев признавал возможность противоречия между личным отношением к норме права и необходимостью следовать норме, он вставал на защиту социалистического права и делал вывод "о необходимости формирования в человеке социально полезных мотивов, которые обеспечивали бы бескомпромиссную реализацию индивидом правовых и моральных требований общества" <2>.
--------------------------------
<1> Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности. Теоретические вопросы. М., 1968. С. 55.
<2> Мальцев Г.В. Указ. соч. С. 55.

Данное понимание, как представляется, способствует некритическому отношению к нормам права и игнорирует свободную волю в случае принятия нелегитимных законов. При этом советские теоретики противопоставляли свое понимание свободы воли буржуазному: для советской теории важно было не внешнее повиновение нормам права, а то, является ли такое повиновение следствием внутреннего одобрения правового требования, так как только такой поступок "является органичным и непринужденным" и только вследствие такого поступка норма права реализуется "с большим эффектом" <1>. В этой связи можно отметить, что теория когнитивного диссонанса позволяет провести более глубокий анализ проблем свободы воли, так как она дает возможность рассмотреть свободное волеизъявление и его генезис ретроспективно и выявить те формы свободного волеизъявления и одобрения правовых требований, которые имеют порочную природу (поскольку в момент формирования находились под воздействием состояния когнитивного диссонанса).
--------------------------------
<1> Там же. С. 58. Автор делает вывод о том, что проблема свободы воли связана с осознанием прогрессивности требований нормы права (См.: Там же. С. 59). Представляется, что современные социальные науки позволяют значительно дополнить и скорректировать данную аргументацию.

Для теории права, занимающейся проблемами автономии воли, теория когнитивного диссонанса стала, в частности, вкладом в развитие изучения правового патернализма. Так, если В. Виндельбанд отмечал трудность с признанием выбора свободным в ситуации ограниченности возможностей и ресурсов, но остался при этом на классической кантовской позиции, то К. Санстин отказывает в обоснованности уважения к частному выбору в ситуации, когда решение принимается с целью уменьшить когнитивный диссонанс <1>. Пример, который привел К. Санстин, - последовательный запрет расовой сегрегации в американских школах, несмотря на требования о свободе выбора (т.е. о свободном выборе учиться в школах с раздельным обучением детей разных рас), поддержать такие требования - значит пойти навстречу частным предпочтениям, которые стали результатом адаптации (т.е. не были свободными, в понимании К. Санстина) к правилам сегрегации, а потому могут игнорироваться судом <2>.
--------------------------------
<1> К примеру, К. Санстин отмечает: "...предпочтения людей иногда основаны на стремлении уменьшить когнитивный диссонанс, приспосабливаясь к недолжным ограничениям в деятельности или возможностях. Когда это имеет место, охрана предпочтений не может быть оправдана на основании уважения к частной автономии. Предпочтения не могут считаться автономными, если они стали результатом несправедливых предпосылок". Sunstein C.R. Free Markets and Social Justice. P. 26.
<2> Sunstein C.R. Free Markets and Social Justice. P. 27.

В этой связи К. Санстин выделяет четыре основные категории случаев, при которых патерналистское вмешательство в добровольно принятые решения является обоснованным. К первой категории случаев относятся так называемые предпочтения о предпочтениях, которые общество проводит через демократически выбранное правительство и которые выражаются в решении общества сознательно ограничить в некоторых случаях собственный выбор <1>. К такой категории случаев относятся требование о запрете рекламы табачных изделий, контроль оборота наркотиков и оружия и т.п. <2>.
--------------------------------
<1> Sunstein C.R. Legal Interference with Private Preferences // The University of Chicago Law Review. Vol. 53. No. 4 (Autumn, 1986). P. 1138. Автор уделяет особое внимание проведению различий между поведением индивидов, выступающих в качестве политиков, и их же поведением в качестве потребителей. Некоторые индивиды, участвующие в принятии политических решений, могут выступать за меры социальной поддержки и при этом лично никак не участвовать в помощи бедным. Они также могут выступать против дискриминации, хотя лично никак не разделяют данных взглядов. Иными словами, поведение людей в политике и в области потребительских (рыночных) отношений может различаться принципиально, и это, как отмечает К. Санстин, естественно. Такое несоответствие между рыночным и политическим поведением, считает этот автор, иногда приводит к выводу о том, что политическое поведение более соответствует представлениям о социальной справедливости, в то время как потребительское поведение на рынке более эгоистично. Причину такого различия автор объясняет просто: "Коллективный характер политики означает, что они (политики. - А.М.) принимают решение за группу, а не исключительно для себя, и это, очевидно, определяет различие в их отношениях [к принятию решений]". При этом К. Санстин считает ошибочным предполагать, что выбор и решения потребителя "ближе к истине", его собственной природе и являются истинными предпочтениями индивида, поскольку не существует абстрактных предпочтений и решений (каждое решение мыслимо лишь в контексте уникальных обстоятельств), а значит, нет и "истинных" решений. См.: Sunstein C.R. Free Markets and Social Justice. P. 21 - 22.
<2> Sunstein C.R. Legal Interference with Private Preferences. P. 1138, 1140, 1145.

Вторую категорию составляют случаи, когда частные предпочтения становятся результатом правового регулирования. При этом изменение правовой нормы повлечет за собой, по мнению автора, изменение самого предпочтения <1>. Если существование правила в данном случае не может быть обосновано иначе, как со ссылками на необходимость защиты свободы выбора и предпочтения, то такое правило должно быть изменено.
--------------------------------
<1> Ibid. P. 1138 - 1158. Как указывает автор, частный выбор может быть продиктован отсутствием правовых возможностей и, как следствие, необходимостью уменьшить когнитивный диссонанс ("адаптивные предпочтения", т.е. предпочтения, сформированные под воздействием необходимости подстроиться под обстоятельства). Равным образом люди подвержены так называемому эффекту владения, при котором они ценят то, чем владеют, значительно выше, чем то, что им не принадлежит, однако, получив такой товар, они начинают его высоко ценить. В таких случаях, когда частный выбор и предпочтения имеют своей причиной существующую правовую норму, такая норма должна иметь иное обоснование, кроме как следование частному выбору лица. В истории российского законодательства есть примеры кардинального изменения в правовом регулировании, которые, без сомнения, изменили общественное отношение к некоторым институтам и, как следствие, повлияли на формирование частного выбора граждан. К примеру, уголовное законодательство советского периода предусматривало ответственность за спекуляцию, что не могло не сказаться на негативном восприятии данного вида деятельности в обществе. И даже в первые годы после декриминализации этого вида деятельности общество не могло избавиться от стереотипов, сформированных старым законом. Следуя логике К. Санстина, если бы спекуляция продолжала оставаться наказуемым деянием исключительно потому, что общество сознательно и добровольно осуждало данное деяние, то для патерналистского вмешательства и разрешения спекуляции существовали бы все основания.

К третьей категории относятся случаи, когда свободная воля претерпевает определенные нарушения в виде аномальной зависимости (привязанности), привычек или недальновидного поведения <1>.
--------------------------------
<1> Примеры решений, принимаемых при недостатке информации или неадекватном расчете рисков, мы имеем, например, в области потребительских отношений. Аномальная "привязанность" к табачным изделиям присутствует, например, у курильщиков. Примерами недальновидных решений (эффекта "близорукости") могут также быть некоторые решения потребителей: к примеру, если бы существовала возможность продавать продукты питания с истекшим сроком годности со значительной скидкой, вероятно, нашлись бы граждане, которые были бы готовы пойти на соответствующий риск, осознавая при этом его значение. Во всех указанных случаях имеет место определенный когнитивный дефект в принятии решений, и если есть твердые основания полагать, что индивид оказался бы в лучшем положении при принятии иного решения, то есть и основания для патерналистского вмешательства. В приведенных примерах в сфере гражданского права патерналистское вмешательство осуществляется посредством установления требований к упаковке табачных изделий, которые должны содержать предупреждение о вреде курения. В случае с недальновидным поведением потребителей вмешательство в данную сферу гражданско-правовых отношений осуществляет законодательство о защите прав потребителей.

Наконец, к четвертой категории относятся ситуации, в которых решение принимается на основе неадекватной информации <1>.
--------------------------------
<1> Если в третьей группе случаев предполагалась естественная неспособность индивида обработать информацию и принять рациональное решение, то в последней - четвертой группе имеются примеры, когда необходимая информация может отсутствовать. В ранее приведенном примере с потребительскими отношениями мы показали, как может решаться схожая проблема посредством установления обязательства предоставить определенную информацию для потребителя. Так, К. Санстин справедливо отмечает, что при этом предоставление информации может быть недостаточным средством, поскольку индивид может естественным образом недооценить риски. Этими соображениями в том числе автор объясняет существование требований жилищного законодательства о качестве жилья: предоставления информации может быть недостаточно для индивида, поскольку он может не суметь полностью оценить риски или неверно оценить вероятность наступления неблагоприятных последствий. См.: Sunstein C.R. Legal Interference with Private Preferences // The University of Chicago Law Review. Vol. 53. No. 4 (Autumn, 1986). P. 1166 - 1669. В российском гражданском законодательстве аналогичную норму содержит ст. 673 ГК РФ.

Подводя итог краткого обзора теории К. Санстина, которую, как представляется, можно для целей настоящего исследования условно охарактеризовать как скептическую теорию автономии воли, необходимо отметить следующее. Неоспорима научная обоснованность подхода к пониманию свободы воли и частного выбора, которую продемонстрировал К. Санстин, опираясь на достижения современной социальной психологии и поведенческой экономики. В рамках его исследования были сделаны два, как представляется, основных вывода.
Во-первых, понимание свободы воли не может быть статичным, и, как доказывает современная социальная психология, вывод о том, принималось ли решение свободно и независимо, должен основываться на анализе уникальных фактов того социального контекста, в рамках которого принимаются индивидуальное решение и выбор. В этом смысле социальная психология предоставляет простор для научного поиска и дальнейшего теоретического исследования проблем правового патернализма.
Во-вторых, испытывая влияние различных факторов социальной действительности, индивидуальная воля способна изменяться, зачастую подстраиваясь под объективные обстоятельства и ограничения, среди которых правовое регулирование имеет первостепенное значение <1>. Данное наблюдение влечет за собой принципиально важный вывод для теории права вообще и гражданского права в частности: даже в сфере отношений координации право не является внешним фактором, опосредующим данные отношения, в действительности гражданское право выступает самостоятельным фактором, определяющим характер и содержание частных отношений координации. Важно при этом отметить, что указанная роль гражданского права проявляется не только в его императивных предписаниях, как это может показаться при рассмотрении проблем патернализма в гражданском праве, патерналистское вмешательство может в действительности иметь место и в случае с диспозитивными нормами, которые зачастую рассматриваются как "модел[ь] правомерного рекомендуемого поведения" <2>, которую участники оборота могут избежать по своему усмотрению. Такое наблюдение позволило некоторым исследователям сделать вывод о том, что наряду с традиционным пониманием патернализма как вмешательства в частные отношения, сопряженного с игнорированием воли индивида, существует и понятие либертарного патернализма (цель которого заключается в том, чтобы подтолкнуть субъекта к желаемому решению), находящего свое проявление в диспозитивных нормах права <3>.
--------------------------------
<1> Советская теория права также рассматривала проблему влияния правовых норм на формирование индивидуальной воли. Однако, будучи ограниченной идеологическим пониманием права как выражающего волю господствующего рабочего класса (а потому ему должно было следовать), советская теория видела во влиянии права "постановку таких целей, которые уже проверены в общественном масштабе и вследствие этого являются в социальном отношении вполне надежными (выделено мной. - А.М.)" (см.: Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности. С. 54). Такое некритическое восприятие правового регулирования, как представляется, ограничивает возможность изучения характера влияния правовых норм на индивидуальную волю во всей полноте.
<2> Белякова А.М. Гражданско-правовая ответственность за причинение вреда. Теория и практика. М., 1986. С. 27.
<3> См.: Sunstein C.R., Thaler R.H. Libertarian Paternalism is not an Oxymoron // The University of Chicago Law Review. Vol. 70 (fall 2003). Number 4. P. 1159 - 1202; Iidem. Nudge. Improving Decisions about Health, Wealth, and Happiness. Penguin Books, 2009. P. 4 - 5.

Достижения социальной психологии, отмечающие различные несовершенства индивидуального выбора, а также многочисленные способы, с помощью которых можно влиять на выбор лица, используются в маркетинге и соответственно находят свое отражение в гражданско-правовых договорах на практике <1>. Примерно такими же функциями обладают диспозитивные нормы права.
--------------------------------
<1> Общеизвестно, к примеру, что расположение товара на полках в магазине способно повлиять на выбор потребителя, поэтому условие о нем нередко становится частью договора коммерческой концессии. См., например: Райников А.С. Соотношение договора коммерческой концессии со смежными гражданско-правовыми институтами // Вестник гражданского права. 2008. N 3; "".

Рассмотрим данные функции диспозитивной нормы на примере п. 1 ст. 621 ГК РФ <1>, который устанавливает, что по общему правилу арендатор, надлежащим образом исполнявший свои обязанности по договору аренды, имеет преимущественное право на заключение договора аренды на новый срок. Эту норму можно обойти посредством указания в договоре иного правила. Опираясь на ранее проведенный анализ мнений скептической теории свободы воли, можно отметить следующие функции указанной диспозитивной нормы.
--------------------------------
<1> См. также: Карапетов А.Г., Савельев А.И. Указ. соч. Т. 2. С. 84 - 85. Авторы иллюстрируют концепцию К. Санстина и Р. Талера на примере п. 4 ст. 488 ГК РФ, устанавливающего по общему правилу право залога продавца в отношении товара, проданного в кредит.

Во-первых, диспозитивная норма несет эвристическую функцию: в случае возникновения неопределенности участники оборота могут руководствоваться стандартами существующей практики, и предлагаемая диспозитивная норма дает некоторое представление о модели поведения, которую в результате эвристического анализа могут воспринять участники оборота <1>.
--------------------------------
<1> См.: Sunstein C.R., Thaler R.H. Libertarian Paternalism is no
Безымянная страница
Образцы договоров:
Формы договоров: Добровольное страхование
Формы договоров: аренда, лизинг, прокат
Образцы договоров: Страхование
Другие шаблоны договоров:
Вопрос - ответ:


Copyright 2009 - 2018 гг. Образцы договоров. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!