1.2. Сравнение подходов континентального гражданского
и англосаксонского права к исполнению обязательства в натуре

Римское право увековечило в цивилистике незыблемый договорный принцип "pacta sunt servanda", позже поддержанный церковью и нашедший свое отражение в трудах ее отцов <1>. В странах романо-германской правовой семьи возможность требования исполнения договорного обязательства в натуре составляет сущность самого права требования, является "основным правом кредитора по всякому обязательству" <2>, а "святость" договора является настолько "аксиоматичной, что даже нигде прямо не урегулирована в законодательстве" <3>. Традиционный подход гражданского права к вопросу о принудительном исполнении обязательства в натуре И.-М. Литье описывает следующим образом: "...в самой природе обязательства содержится возможность для принудительного исполнения в натуре, так как это есть единственная мера защиты, которая способна "реализовать" как субъективные права кредитора, так и объективные права, созданные договором. [Возможность для должника отказаться от исполнения договора при условии возмещения убытков кредитору] будет по сути означать право должника на одностороннее изменение обязательства, на трансформацию любого договорного обязательства в альтернативное обязательство и, наконец, отрицание самого существования гражданско-правового обязательства" <4>.
--------------------------------
<1> Об истории развития принципа "pacta sunt servanda", а также теорий его объяснения см., например: Wehberg H. Pacta sunt servanda // The American Journal of International Law. Vol. 53. No. 4 (Oct., 1959). P. 775 - 786; Sharp M. Pacta sunt servanda // Columbia Law Review. Vol. 41. No. 5 (May, 1941). P. 783 - 798. По поводу отношения к иску о присуждении к исполнению обязательства в натуре в странах континентальной Европы см. также: Карапетов А.Г. Иск о присуждении к исполнению обязательства в натуре. М., 2003; "".
<2> Май С.К. Очерки общей части буржуазного обязательственного права. С. 118.
<3> Цвайгерт К., Кетц Х. Указ. соч. С. 200.
<4> Laithier Y.-M. Comparative Reflections on the French Law of Remedies for Breach of Contract // Comparative Remedies for Breach of Contract / Ed. by N. Cohen, E. McKendrick. Oxford; Portland, 2005. P. 109. Этот исследователь также отмечает, что различие между континентальной и англосаксонской договорными теориями заключается и в том, что общее право предусматривает обязанность кредитора совершить действия по уменьшению убытков в виде поиска, к примеру, альтернативных источников требуемого товара. Соответственно суд общего права при вынесении решения о принудительном исполнении обязательства в натуре должен удостовериться, "что у кредитора на дату нарушении договора не было разумной возможности найти замену самостоятельно; если же замена была неоправданна, в лучшем случае ему присудят убытки, с тем чтобы он не уклонялся от своей обязанности [по поиску замены товара]". Интересно отметить, что существование такого правила в общем праве Литье объясняет в том числе и тем, что доктрина общего права изначально уделяет значительное внимание вопросам экономической эффективности, в то время как французское право демонстрирует свое "безразличие к проблеме экономической эффективности мер защиты нарушенного договорного права". Ibid. P. 108 - 116.
В российском законодательстве обязанность по уменьшению убытков возлагается на кредитора п. 1 ст. 404 ГК РФ, требующим от него "принятия разумных мер к их уменьшению". Несмотря на то что данная легальная формула не указывает, как следует применять ее нормы к требованиям о принудительном исполнении в натуре, фактически у кредитора остается возможность даже при неисполнении своей обязанности по уменьшению убытков требовать натурального исполнения обязательства. См.: Постановление Президиума ВАС РФ от 23 февраля 1999 г. N 5033/98; Карапетов А.Г. Иск о присуждении к исполнению обязательства в натуре. М., 2003; "". Как справедливо отмечает А.Г. Карапетов, практическое решение данного вопроса основано на разграничении принудительного исполнения обязательства в натуре и мер ответственности и потому абсолютно обоснованно. Вместе с тем данный пример демонстрирует нам справедливость наблюдения И.-М. Литье о том, что гражданское право полностью игнорирует вопросы экономической эффективности: в известной степени практика применения п. 1 ст. 404 ГК РФ дезавуирует обязанность кредитора по уменьшению убытков.

Несмотря на то что в некоторых правопорядках континентальной правовой семьи есть примеры неоднозначного и непоследовательного проведения в жизнь принципа pacta sunt servanda <1>, можно сказать, что в целом "на Европейском континенте истец в принципе всегда наделен правом требовать от ответчика исполнения договора" <2>. Так, И.Б. Новицкий, например, указывал: "Какое бы из современных законодательств мы ни взяли - повсюду (кроме разве английского, да и то составляющего исключение в известной мере, с большими оговорками) мы увидим, что основной формой удовлетворения кредитора по обязательству является именно исполнение содержания обязательства в натуре" <3>. Отметим также, что верность принципу pacta sunt servanda континентальные правопорядки проявляют и в ходе проведения современных реформ гражданского законодательства. Так, крупнейшая реформа Германского гражданского уложения 2001 г. усилила значение требования об исполнении в натуре как основной меры защиты нарушенных прав кредитора <4>.
--------------------------------
<1> По поводу, например, ст. 1142 Французского гражданского кодекса, в которой говорится: "Любое обязательство, направленное на совершение действий или воздержание от них в случае невыполнения его должником, влечет за собой его ответственность по возмещению убытков", см.: Годэмэ Е. Общая теория обязательств / Пер. И.Б. Новицкого. М., 1948 С. 359 - 360; Цвайгерт К., Кетц Х. Указ. соч. С. 204 - 210; Карапетов А.Г. Иск о присуждении к исполнению обязательства в натуре. М., 2003; ""; Laithier Y.-M. Op. cit. P. 113. Литье отмечает, что данное правило было дезавуировано французской доктриной и ныне применяется исключительно к обязательствам личного характера. Ibidem. См. также: Синявская М.С. Вопросы нарушения договора и его последствий в современном французском праве: настоящее положение дел, критика, проект реформы.
<2> Цвайгерт К., Кетц Х. Указ. соч. С. 216.
<3> Новицкий И.Б. Реальное исполнение обязательств // Труды научной сессии ВИЮН. 1 - 6 июля 1946 г. С. 145.
<4> См., например: Coester-Waltjien D. The New Approach to Breach of Contract in German Law // Comparative Remedies for Breach of Contract / Ed. by N. Cohen, E. McKendrick. Oxford; Portland, 2005. P. 135 - 156.

Вопрос о том, какое место занимает данный принцип в доктрине общего права, исторически развивавшегося вне континентальной римско-правовой традиции, остается неоднозначным. По нашему мнению, смущение у цивилиста может вызвать непоследовательный подход доктрины общего права к вопросу исполнения договора: с одной стороны, право не может игнорировать нарушение договора и позволяет силой государственного принуждения добиться восстановления положения кредитора через механизм возмещения убытков; с другой - непоследовательность заключается в том, что кредитор не имеет возможности принудить должника к натуральному исполнению договора.
Представленная модель отражает понимание договора как акта сознательного принятия на себя риска его нарушения со стороны должника <1>. Безусловно, с экономической точки зрения такое понимание соответствует действительности: риск нарушения договора должником существует всегда, при заключении любого договора. В преддоговорном процессе задача кредитора заключается в том, чтобы грамотно оценить такой риск и, если выявленный показатель укладывается в допустимые для кредитора пределы, принять решение о заключении договора. С ситуациями подобного рода граждане сталкиваются регулярно при обращении, например, в банк за потребительским кредитом. В этом случае процедура оценки риска очень формализована, и коммерческие условия выдаваемого кредита (срок, сумма, процентная ставка и др.) будут отражать оценку риска неплатежа, проведенную банком. Однако самостоятельным для цивилистического исследования независимо от анализа экономической сущности является вопрос о том, не разрушает ли модель общего права понимание договорного правоотношения, включающего право требования кредитора и обязанность должника.
--------------------------------
<1> Таким образом, к примеру, высказывания О.В. Холмса понимает Дж.Х. Гебхардт. См.: Gebhardt J.H. Pacta Sunt Servanda // The Modern Law Review. Vol. 10. No. 2 (Apr., 1947). P. 163.

Сравнивая правопорядки Германии и Англии в 1947 г., Дж.Х. Гебхардт отмечал: "Там, где у права имеется выбор между применением прямого принуждения (присуждение к исполнению в натуре) и косвенного принуждения (компенсация и/или наказание) и где право необоснованно ограничивает себя предоставлением права на компенсацию, оно таким образом устанавливает, что не существует никакого права, корреспондирующего с договорной обязанностью (выделено мной. - А.М.). И если право допускает только компенсацию в случае нарушения договора вместо присуждения к исполнению в натуре, оно таким образом устанавливает (в отличие от систем, допускающих присуждение к исполнению в натуре), что не существует никакого права требовать исполнения договорного обязательства (выделено мной. - А.М.)" <1>. Вывод Дж.Х. Гебхардта достаточно ясен и лаконичен: с точки зрения цивилистической доктрины у английского кредитора отсутствует какое-либо право требовать исполнения договора от должника (есть лишь право требовать возмещения убытков).
--------------------------------
<1> Gebhardt J.H. Op. cit. P. 165 - 166.

Обескураживающий с точки зрения гражданско-правовой догматики вывод наталкивается на простой вопрос: как может фактически существовать договорная практика в такой стране, где не соблюдается "святость" договора <1>? Ход мыслей Дж.Х. Гебхардта в данном направлении достаточно интересен. Он пытается вначале обратиться к категории моральной обязанности, которая смогла бы объяснить феномен исполнения договора, однако быстро приходит к выводу, что в английском праве такой моральной обязанности не существует <2>. В итоге объяснение находится в социологическом подходе: обязательство создает эффект ожидания кредитором того, что должник исполнит свое обязательство, и для правопорядка и общества в целом оно выгодно и удобно, чтобы такие ожидания не были напрасными. Данные размышления приводят этого автора к теории Л. Дюги о социальной необходимости и социальной солидарности, которая лежит в основании любой нормы права. Согласно рассуждениям Л. Дюги отсутствие законодательных требований и санкций за неисполнение обязательств не означает отсутствие самих обязательств: исполнение таких обязательств, исходящих из социальной необходимости, является образом жизни <3>. Как и И.А. Покровский <4>, Дж.Х. Гебхардт признает ущербность теории Л. Дюги для объяснения современного права, однако в отличие от российского классика оставляет для нее перспективы на будущее. "Но кто мы такие, - рассуждает Дж.Х. Гебхардт, - чтобы исключить возможность, что по мере развития цивилизации обязывающий характер права разовьется в подсознании общества и выльется в универсальный принцип социальной солидарности. И я осмелюсь утверждать, что зачатки данного правила, могут быть найдены в феномене [классической теории договора в Англии и США], который стоит перед нами в данный момент" <5>.
--------------------------------
<1> Так, Дж.Х. Гебхардт задает вопрос о том, как английский покупатель сможет приобрести нужный товар в ситуации, когда несколько продавцов друг за другом последовательно отказываются исполнить свои обязательства, возмещая покупателю соответствующие убытки. Ibid. 166.
<2> Автор опирается на два довода: во-первых, если моральная обязанность выполняется благодаря совести индивидов, неясно, почему моральное правило pacta sunt servanda должно оказаться важнее иных посылов индивидуальной совести; во-вторых (и здесь концепция морального обязательства разбивается об аргументы О.В. Холмса о "плохом человеке", для которого создается право), если бы такая моральная обязанность существовала, то "хорошее" большинство в обществе должно было бы навязать "плохому" меньшинству, игнорирующему данное моральное обязательство, правило в виде установленного закона, чего не произошло. Ibid. P. 167.
<3> Gebhardt J.H. Op. cit. P. 169.
<4> Покровский И.А. Указ. соч. С. 113.
<5> Gebhardt J.H. Op. cit. P. 169.

К сожалению, в настоящее время отсутствует возможность оценить глубину вывода Дж.Х. Гебхардта: был он продиктован конъюнктурными соображениями (так как иначе рассуждения автора об отсутствии прав требования в английском договорном праве привели бы его в тупик) или выражал его действительную веру в перспективность установления "социальной солидарности" в будущем. Можно отметить лишь то, что со временем договорное право англосаксонской системы значительно отошло от классических канонов, как будет показано далее.
Ранее уже приводилось мнение о том, что в континентальной доктрине к вопросу о принудительном исполнении обязательства в натуре подходят аксиоматично: принцип "святости" договора обязательно означает возможность его принудительного исполнения. Между тем связь между действительностью гражданско-правового обязательства и возможностью принудительного исполнения не столь очевидна. В этом смысле, по мнению некоторых цивилистов <1>, развитая теория мер защиты, разработанная в общем праве, способна помочь взглянуть иначе на эту проблему, ведь и в общем праве договорное обязательство действительно, однако это не подразумевает абсолютного права кредитора требовать натурального исполнения. Такая постановка вопроса ставит под сомнение приведенный выше тезис Дж.Х. Гебхардта, который озвучил формулировку традиционного подхода и увидел в возможности принудительного исполнения "сердцевину" договорного правоотношения. Задавшись подобным вопросом, И.-М. Литье проанализировал действующее французское законодательство и пришел к выводу, что принцип "святости" договора "на практике имеет сугубо дидактический (выделено мной. - А.М.) характер и был придуман учеными для того, чтобы классифицировать и повлиять на судебную практику, но ни в коей мере не имеет нормативного характера. Принцип принудительного исполнения в натуре и его верховенства, таким образом, существует лишь в теории. Он был создан и разработан с целью закрепить определенное понимание действительности [enforceability] <2> договоров и, если угодно, принципа личной автономии" <3>. Таким образом, "ошибка" французской доктрины, по мнению И.-М. Литье, заключается в смешении понятий действительности договора и натурального исполнения как способа защиты нарушенного права, который в какой-то момент приобрел характер самоцели.
--------------------------------
<1> См., например: Tallon D. L'inex cution du contrat: pour une autre presentation // Revue trimestrielle de Droit civil. 1994. S. 223. Цит. по: Laithier Y.-M. Op. cit. P. 106.
<2> Термин "enforceability" дословно переводится как "обладающий судебной защитой" и, как справедливо заметил И.-М. Литье в отношении п. 1 ст. 1134 ФГК (в котором говорится: "Законно составленные соглашения заменяют закон для тех, кто их заключил"), такая судебная защита не обязательно означает присуждение к исполнению в натуре. Судебная защита означает, что нарушенное право может быть защищено с помощью "какой-то меры защиты". Laithier Y.-M. Op. cit. P. 112.
<3> Ibid. P. 111. С французским исследователем не согласился бы И.Б. Новицкий, считавший, что "в законодательстве и особенно в практике (Франция) капиталистических стран с достаточной определенностью выражена та мысль, что реальное исполнение, как ближе всего подходящее к цели обязательства, является основным и наиболее желательным видом удовлетворения по обязательству". Новицкий И.Б. Реальное исполнение обязательств. С. 153.

Приведенное мнение французского исследователя созвучно мнениям некоторых российских ученых: согласно современному представлению принцип реального исполнения "утратил свое значение как основной принцип гражданского права" <1>, и сегодня правильно говорить скорее о "презумпции допустимости принуждения к исполнению обязательств" <2>, что и отличает континентальную теорию договора от классической теории общего права.
--------------------------------

: примечание. Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (3-е издание, стереотипное).
<1> Карапетов А.Г. Иск о присуждении к исполнению обязательства в натуре. М., 2003; "". См. также: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 421 - 422.
<2> Карапетов А.Г. Указ. соч. См. также: Хохлов В.А. Ответственность за нарушение договора по гражданскому праву. Тольятти, 1997. С. 115.

Отталкиваясь от ранее сделанного вывода о том, что классическая договорная теория общего права представляет собой радикальный вариант свободы воли должника, применительно к эволюции института принудительного исполнения обязательств в гражданском праве можно сделать вывод о некоторой либерализации договорного права (расширении сферы свободы воли) ввиду снижения значимости натурального исполнения обязательства и повышения роли убытков при нарушении договора как суррогатного инструмента исполнения обязательств <1>. Такой подход способствует расширению сферы свободы договора, потому что взыскание убытков является более гибким инструментом, в отношении которого у сторон договора имеются широкие возможности для конструирования договорных отношений <2>: поливариантные модели соотношения убытков и неустойки, больше возможностей для фактического "управления" убытками и соответственно больше стимулов к активному и экономически более эффективному поведению контрагентов и т.п.
--------------------------------
<1> По этому поводу М.И. Кулагин писал: "Определяющей тенденцией, которая характерна для изменений в правовом регулировании исполнения договорных обязательств, является все же не усиление юридических средств, направленных на стимулирование исполнения, а тенденция к сужению действия принципа "святости" договора. Это начало полностью отвечало эпохе свободной конкуренции. Оно выступало как гарантия защиты интересов собственника от произвола контрагентов по договору, как своеобразный баланс принципа свободы договора". Кулагин М.И. Государственно-монополистический капитализм и юридическое лицо (серия "Классика российской цивилистики"). М., 1997. С. 273 - 274.
<2> Важно отметить возможность ограничения полного возмещения убытков в соответствии со ст. 400 ГК РФ. В отечественной доктрине традиционно вопросы ограниченного возмещения убытков рассматриваются применительно к договорной ответственности (договоры присоединения, энергоснабжения, перевозки, об оказании услуг связи). См.: Мякинина А.В. Ограничение размера возмещаемых убытков в гражданском праве Российской Федерации. М., 2006; "".

Завершая краткий анализ различий между подходами договорных теорий общего и гражданского права, отметим также следующий момент. Исследование Дж.Х. Гебхардта представляет собой пример цивилистического подхода, при котором догматическая постановка проблемы при исследовании институтов чужой правовой системы может завести практически в тупик (который, возможно, и вынудил Дж.Х. Гебхардта обратиться к умозрительной теории Л. Дюги). В данной ситуации недостаточно ссылаться на разные исторические предпосылки развития правовых систем, так как вопрос о том, как фактически функционирует договорная практика в различных странах (например, каким образом покупателям удается купить товар, если продавцы от поставки всегда могут отказаться), резонен и универсален. Ответ на этот вопрос, на наш взгляд, лежит в глубинных особенностях цивилистики, отличающей ее от англосаксонской правовой доктрины. Цивилистические исследования еще с XI в., когда в Европе был открыт Свод (законов) Юстиниана, опираются на схоластический метод анализа (метод анализа и синтеза) нормы права, ставший, по выражению П.Г. Виноградова, "великим орудием научного прогресса" <1>. Данному методу гражданско-правовая наука обязана своими развитыми теоретическими конструкциями и отвлеченными понятиями, выводимыми из древнеримских правовых источников еще со времен первых глоссаторов Болонского университета <2>. Схоластический метод предопределил облик цивилистики, придав континентальному праву "концептуализм", который "ставится в пример с партикуляризмом и прагматизмом английского и американского права" <3>.
--------------------------------
<1> Виноградов П.Г. Очерки теории права. Римское право в средневековой Европе. М., 2010. С. 211.
<2> См.: Берман Г.Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. 2-е изд. М., 1998. С. 127 - 134; Комаров А.С. Указ. соч. С. 28.
<3> Берман Г.Дж. Указ. соч. С. 133.

В отличие от цивилистики доктрина общего права не имеет развитого учения о правоотношении, юридических фактах, юридической ответственности и т.п., а потому при анализе теории договора не ставит перед собой сугубо догматических проблем, связанных с содержанием договорного правоотношения <1>. В данном вопросе исследователи общего права фокусируют внимание на прагматических вопросах мер защиты, анализируя их с разных точек зрения. В этом смысле не случайно теория так называемого эффективного нарушения договора <2>, являющаяся не чем иным, как новым экономическим взглядом на старый институт, который был впервые предложен в 1970 г. <3>, зародилась именно в США, стране, чья правовая доктрина (особенно в рамках правового реализма) изначально имела склонность к анализу права с точки зрения иных социальных наук.
--------------------------------
<1> По этому поводу О.В. Холмс рассуждал: "...я поделюсь своим советом, и среди всех нереалистичных рекомендаций я советую изучать римское право. Теория является самой важной частью догмы права, как архитектор является самым важным человеком в строительстве дома. Самые важные достижения последних двадцати пяти лет были сделаны в области теории. Не нужно бояться, что это будет непрактично, для разумного человека это всего лишь означает постижение глубины вопроса. Почитайте работы великих немецких юристов, и вы увидите, что намного более этот мир управляется Кантом, чем Бонапартом. Мы не можем все быть Декартом или Кантом, но мы все хотим быть счастливыми. А счастье, в чем я уверен, узнав многих успешных людей, не может быть достигнуто только за счет предоставления консультаций крупным корпорациям и получения прибыли в пятьдесят тысяч долларов. Интеллект, достаточно мощный, чтобы победить, требует и иной пищи, кроме успеха. Более абстрактные и более общие вопросы права - вот что дает ему универсальный интерес...". Holmes O.W. Op. cit. P. 1006 - 1009.
<2> Под эффективным подразумевается такое нарушение договора, при котором должник, возместив кредитору причитающиеся убытки, остается в чистом выигрыше. См.: Posner R. Economic Analysis of Law. 7th ed. Aspen, 2007. P. 118 - 119.
<3> См., например: Macneil I.R. Efficient Breach of Contract: Circles in the Sky // Virginia Law Review. Vol. 68. No. 5 (May, 1982). P. 947 - 969; Bishop W. The Choice of Remedy for Breach of Contract // The Journal of Legal Studies. Vol. 14. No. 2 (Jun., 1985). P. 299 - 320; Friedmann D. The Efficient Breach Fallacy // The Journal of Legal Studies. Vol. 18. No. 1 (Jan., 1989). P. 1 - 24; Brooks R.R.W. The Efficient Performance Hypothesis // The Yale Law Journal. Vol. 116. No. 3 (Dec., 2006). P. 568 - 596. Конечно же, по данному вопросу стоит обратиться и к "библии" экономического анализа права: Posner R. Economic Analysis of Law. P. 118 - 119. По поводу критики теории эффективного нарушения договора см., например: Efficiency and a Rule of "Free Contract": a Critique of Two Models of Law and Economics // Harvard Law Review. Vol. 97. No. 4 (Feb., 1984). P. 978 - 996. Важно отметить, что эффективное нарушение договора необязательно предполагает злой умысел должника (так называемое оппортунистичное нарушение договора), как это имеет место при отказе от исполнения первоначальному кредитору и исполнении другому кредитору, предложившему более высокую цену. В этом случае закон наказывает должника путем изъятия полученного обогащения в виде упущенной выгоды первоначального кредитора (абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ). Эффективным также может оказаться нарушение, когда объективные обстоятельства делают исполнение обязательства убыточным для должника настолько, что возмещение должных убытков кредитору при отказе становится более выгодным. Безусловно, с теоретической точки зрения полученная экономия также является обогащением должника, однако в отсутствие злого умысла такое обогащение не составит упущенную выгоду кредитора в смысле абз. 2 п. 2 ст. 15 ГК РФ. В отечественной доктрине понятию эффективного нарушения договора дал оценку М.И. Кулагин. По его мнению, сторонники данной теории "отбрасывают принцип обязательного исполнения договора". См.: Кулагин М.И. Государственно-монополистический капитализм и юридическое лицо (серия "Классика российской цивилистики"). М., 1997. С. 277. Полагаем, что в данном вопросе можно не согласиться с мнением М.И. Кулагина: как было показано ранее, особое отношение общего права к реальному исполнению обязательства имеет свои исторические корни. Что же касается экономического анализа права, то он лишь анализирует такой подход (с позитивной точки зрения), используя инструментарий новой институциональной экономики, при этом оправдывая отступления от данного принципа при оппортунистичном нарушении договора.

Другие черты классической теории договора в общем праве проявляются в следующем. Выбирая взыскание убытков в качестве основной меры защиты, доктрина твердо придерживалась правила о том, что такое взыскание должно иметь сугубо компенсаторный характер, при этом взыскание штрафной неустойки было запрещено. Присуждение к исполнению обязательства в натуре как мера защиты применялось лишь в исключительных случаях. Важное различие проводилось теорией между объемом договорной и объемом деликтной ответственности: при договорной ответственности размер возмещаемых убытков мог покрывать не все издержки, понесенные кредитором в связи с нарушением договора, в то время как при совершении деликта нарушитель нес ответственность за все последствия своего действия <1>. Такая договорная теория требовала строго формального подхода со стороны судов, которые должны были механически приводить в исполнение условия договоров. Ответственность по договорам принципиально отличалась от деликтной ответственности, а понятия неосновательного обогащения и действия в чужом интересе без поручения, известные со времен римского права, в классической американской договорной теории отсутствовали <2>.
--------------------------------
<1> Gilmore G. The Death of Contract. Columbus, 1995. P. 16.
<2> Ibid. P. 17.

Безымянная страница
Образцы договоров:
Формы договоров: Добровольное страхование
Формы договоров: аренда, лизинг, прокат
Образцы договоров: Страхование
Другие шаблоны договоров:
Вопрос - ответ:


Copyright 2009 - 2018 гг. Образцы договоров. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!