Статья 405. Просрочка должника

Комментарий к статье 405

1. В п. 1 комментируемой статьи закреплено вполне очевидное правило о том, что должник, допустивший просрочку исполнения, отвечает перед кредитором за вызванные этим нарушением убытки. Это положение в полной мере действовало бы и при отсутствии такой нормы, так как просрочка исполнения есть одна из форм нарушения обязательства (наряду с ненадлежащим исполнением, нарушением негативного обязательства воздержаться от того или иного действия и т.п.), а ответственность должника за убытки кредитора при нарушении обязательства прямо предусмотрена в ст. 393 ГК РФ.
Более интересно то, что в данной норме закрепляется и другое, куда менее очевидное последствие, а именно: переход на должника риска возникновения случайной невозможности исполнения. По общему правилу невозможность исполнения, возникшая по обстоятельствам, за которые должник не отвечает, не влечет ответственности должника (ст. 416 ГК РФ). Если должник является предпринимателем и несет строгую ответственность, он может освободиться от ответственности, если докажет, что возникшая невозможность носила характер непреодолимой силы (п. 3 ст. 401 ГК РФ). Если же должник не выступает в качестве предпринимателя и несет ответственность на началах вины (п. п. 1 - 2 ст. 401 ГК РФ), он освобождается от ответственности, если докажет, что невозможность исполнения наступила несмотря на то, что он проявил должную заботливость и осмотрительность. Но в обоих случаях в силу п. 1 ст. 405 ГК РФ ответственность за убытки кредитора все-таки наступит, если соответствующая невозможность исполнения наступила после того, как должник впал в просрочку. Здесь мы имеем своеобразную санкцию в виде перераспределения риска. Угроза применения этой санкции должна стимулировать должника избегать попадания в просрочку.
2. Положения п. 2 ст. 405 ГК РФ устанавливают право кредитора, утратившего интерес в договоре в связи с просрочкой должника, отказаться от принятия исполнения и требовать возмещения убытков. Упомянутое право на отказ от принятия исполнения в связи с утратой интереса есть не что иное, как право на внесудебный отказ от договора. Этот подход достаточно долго поддерживается и в судебной практике высших судов (см.: п. 8 Постановления Пленума ВАС РФ от 19 апреля 1999 г. N 5, Постановления Президиума ВАС РФ от 29 марта 2011 г. N 14344/10 и от 17 декабря 2013 г. N 9223/13, п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 6 июня 2014 г. N 35, п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. N 7). По сути, здесь мы имеем тот случай, когда в силу прямого указания закона в отступление от общего правила п. 2 ст. 450 ГК РФ, устанавливающего судебный порядок расторжения нарушенного договора, допускается внесудебный односторонний отказ от договора (подробнее см. комментарии к п. 2 ст. 450 ГК РФ и ст. 450.1 ГК РФ).
Аналогичное правило о праве на отказ от договора при неосуществлении контрагентом своего исполнения другими словами закрепляется в п. 2 ст. 328 ГК РФ, где говорится о праве контрагента отказаться от своего встречного исполнения (см. комментарий к п. 2 ст. 328 ГК РФ). Отказ от принятия просроченного исполнения и отказ от своего встречного исполнения в контексте двусторонних договоров, по сути, означают одно и то же - отказ от договора. Конечно же, было бы разумнее избегать в законе столь пестрого регулирования одного и того же вопроса.
Как бы то ни было, с учетом положений п. 2 ст. 405 ГК РФ в сочетании с п. 2 ст. 328 ГК РФ общее правило о судебном порядке расторжения нарушенного договора фактически дезавуируется, и общим правилом расторжения договора в ответ на нарушение в российском праве оказывается односторонний внесудебный отказ. Односторонний отказ от нарушенного договора сейчас допускается практически во всех известных странах и всех известных международных унификациях договорного права. Российскому законодателю стоило бы назвать вещи своими именами и осуществить инверсию общего правила п. 2 ст. 450 ГК РФ, закрепив в нем возможность одностороннего отказа от договора. В таком случае потребность в положениях п. 2 ст. 405 и п. 2 ст. 328 ГК РФ об отказе просто окажется избыточной. До тех пор же пока реформа общего правила не произошла, положения этих норм выполняют важную практическую задачу, "убивая" действие не вполне адекватного общего правила о судебном порядке расторжения.
2.1. Пункт 2 ст. 405 ГК РФ говорит о праве на отказ при утрате интереса в исполнении договора. Возникает очевидный вопрос: следует ли утрату интереса понимать как произвольную оценку пострадавшего кредитора или необходимо оценивать утрату интереса объективно, подставляя на место кредитора разумное лицо? Ответ достаточно очевиден. Право не может допустить, чтобы договоры расторгались при малейшей просрочке только потому, что кредитор заявляет об утрате интереса. Кредитор, отказавшийся от договора, при возникновении спора о правомерности отказа должен быть готов доказать: нарушение было настолько существенным, что разумное лицо на его месте утратило бы интерес к договору (например, из-за длительности просрочки как таковой, утраты доверия к должнику, возникновения серьезных убытков, отпадения цели заключения договора и т.п.). Иначе говоря, утрату интереса следует понимать как эвфемизм, означающий не что иное, как объективную существенность нарушения. Это не означает, что стороны не вправе оговорить в договоре право на отказ от договора при малейшей просрочке: ведь в конце концов отечественное право допускает право сторон (с учетом некоторых ограничений по субъектному составу таких соглашений, см. п. 2 ст. 310 ГК РФ) договориться и о праве на немотивированный отказ, а если позволено большее, то позволено и меньшее. Но для этого следует иметь прямое соглашение сторон. Если такого прямого условия в договоре нет, презюмируется, что право на отказ от договора обусловлено существенным характером нарушения, при определении которого могут учитываться и утрата интереса в исполнении, и ряд других обстоятельств (подробнее см. комментарий к ст. ст. 450 - 450.1 ГК РФ).
2.2. Норма п. 2 ст. 405 ГК РФ о праве на отказ от договора при просрочке не содержит оговорки о праве сторон согласовать иное. Тем не менее из телеологического толкования нормы со всей неизбежностью следует, что стороны могут предусмотреть в договоре, что расторжение нарушенного договора возможно лишь в судебном порядке. Кроме того, как уже отмечалось выше, стороны могут исключить критерий существенности нарушения и допустить право на отказ при малейшем нарушении. Наконец, в ряде случаев стороны могут и вовсе исключить право на расторжение договора, оставив кредитора с иными средствами защиты. Если такое усечение средств защиты, доступных кредитору, не приводит к грубому нарушению баланса интересов сторон, такие условия могут быть допущены. Например, условие договора поставки в рассрочку о том, что продавец, поставивший товар, лишен права отказаться от договора и требовать возврата товара в случае просрочки в оплате, если покупатель успел оплатить 20% цены, и ограничен правом требовать погашения долга, не вызывает никаких нареканий. Такое условие отсекает одно из средств защиты, используемое на практике в подобных ситуациях крайне редко, но оставляет кредитору доступным наиболее эффективное и востребованное средство - взыскание долга. Грубого и нетерпимого нарушения баланса интересов сторон не наблюдается. В то же время если стороны попытаются лишить продавца права на отказ от договора или его судебное расторжение в ситуации просрочки покупателя во внесении предоплаты, не оговорив при этом прямо право продавца требовать внесения предоплаты по суду, мы имеем грубый дисбаланс прав и обязанностей, обрекающий продавца на бесконечное ожидание того, что покупатель соизволит внести предоплату. Свобода договора такие аномалии освещать не может и не должна.
3. Если должник не осуществил исполнение в срок в связи с тем, что кредитор уклонился от получения исполнения или не совершил действий, до совершения которых должник не мог исполнить свое обязательство (т.е. имеет место просрочка кредитора), должник не считается находящимся в просрочке. Это означает, что нет нарушения обязательства, и кредитор не вправе применять к должнику какие-либо средства защиты, установленные в договоре или законе на случай нарушения (взыскать убытки, неустойку, проценты годовые, расторгнуть договор в связи с нарушением и т.п.). Подробнее о просрочке кредитора см. комментарий к ст. 406 ГК РФ.
Идея исключения возможности применения к должнику санкций за нарушение, спровоцированное кредитором, знакома зарубежным правопорядкам и основным источникам унификации частного права (см. п. 3 ст. III.-3:101 и ст. III.-3:704 Модельных правил европейского частного права и ст. 7.1.2 Принципов УНИДРУА) и в целом является абсолютно очевидной и вытекающей из базовых принципов справедливости.
3.1. В принципе эту норму следует толковать расширительно. На ее основании следует констатировать отсутствие факта нарушения обязательства во всех тех случаях, когда нарушение спровоцировано исключительно поведением кредитора и нарушением им тех или иных прямо предусмотренных в законе или договоре, а также вытекающих из общего принципа добросовестности (п. 3 ст. 307 ГК РФ) кредиторских обязанностей. Если нарушение обязательства спровоцировано кредитором, должник не отвечает за нарушение. Как отмечено в комментарии к ст. 406 ГК РФ, нарушение кредиторской обязанности может быть выражено и в ненадлежащем исполнении кредиторской обязанности (например, в передаче дефектных материалов для переработки). Если такое нарушение кредиторской обязанности стало единственной причиной нарушения, нельзя обвинять должника в правонарушении и применять к нему какие-либо связанные с этим санкции. Эту идею и оформляет п. 3 ст. 405 ГК РФ, закрепляя идею о том, что должник не считается нарушителем, если нарушение спровоцировано просрочкой кредитора.
3.2. Но здесь возникает интересный вопрос о соотношении комментируемой нормы и нормы ст. 404 ГК РФ о вине кредитора. Арбитражная практика пока не выработала четкого понимания соотношения этих понятий: существует множество дел, в которых действия кредитора квалифицируются одновременно и как вина кредитора (по ст. 404 ГК РФ), и как просрочка кредитора (ст. 406 ГК РФ). Проблема усугубляется тем, что название ст. 404 ГК РФ не вполне точно отражает ее содержание. В ней объединяется регулирование вопроса непринятия кредитором мер по минимизации (митигации) своих убытков, с одной стороны, и вопрос о смешанной вине (т.е. ситуации, когда нарушение частично спровоцировано поведением кредитора), с другой стороны. Напомним, что согласно ст. 404 ГК РФ суд должен уменьшить объем ответственности должника, если нарушение произошло частично по вине должника, а частично по вине кредитора. Ситуация же, когда нарушение обязательства произошло исключительно по вине кредитора, в самой ст. 404 ГК РФ не регулируется (подробнее см. комментарий к ст. 404 ГК РФ).
Очевидно, что нет никаких проблем в разграничении института просрочки кредитора и упомянутого в ст. 404 ГК РФ института митигации убытков. Что же до закрепленного в ст. 404 ГК РФ института смешанной вины, то разумное разграничение может быть таким. Случай смешанной вины - это, как правило, частный случай нарушения кредитором той или иной кредиторской обязанности по содействию исполнению, характеризующийся тем, что нарушение обязательства произошло лишь частично по вине кредитора, в то время как частично за нарушение продолжает считаться ответственным должник. В такой ситуации логичным представляется соразмерное снижение ответственности, а не полное ее исключение. А следовательно, право готово констатировать сам факт нарушения должником обязательства (без чего в принципе невозможно говорить о какой-либо ответственности должника). В случае же, когда нарушение кредитором тех или иных прямо предусмотренных в законе или договоре, а также вытекающих из принципа добросовестности (п. 3 ст. 307 ГК РФ) кредиторских обязанностей было единственной причиной того, что должник не исполнил свое обязательство или исполнил его ненадлежащим образом, право не может позволить кредитору использовать никакие средства защиты на случай нарушения. Поэтому кажется вполне логичным, что п. 3 ст. 405 ГК РФ говорит об отсутствии нарушения обязательства со стороны должника в такой ситуации, тем самым полностью исключая как ответственность должника, так и применение к нему любых иных санкций за нарушение (расторжение договора и т.п.).
Так, например, если заказчик не передал подрядчику техническую документацию или материалы, необходимые для выполнения работ, наступает срок выполнения работ, и заказчик пытается привлечь подрядчика к ответственности за просрочку, следует применять правила п. 3 ст. 405 ГК РФ, и ответственность подрядчика за просрочку не будет наступать в силу того, что он в принципе в такой ситуации не считается просрочившим. Если же заказчик предоставил подрядчику проектную документацию с теми или иными дефектами, которые пришлось устранять в процессе выполнения работ, тем самым способствовав нарушению сроков исполнения подрядчиком его обязательств, но при этом факт итоговой просрочки обусловлен отчасти и собственными упущениями подрядчика (например, подрядчик выявил ошибки в документации немедленно, но не сообщил о них заказчику и в нарушение принципа добросовестности продолжал выполнение работ с учетом дефектной документации), разумно исходить из того, что нарушение договора подрядчиком имеет место, но суд должен уменьшить размер ответственности соразмерно степени обусловленности нарушения поведением заказчика по правилам ст. 404 ГК РФ.
3.3. Конкретный механизм применения правила п. 3 ст. 405 ГК РФ об исключении просрочки должника при просрочке кредитора зависит от конкретных обстоятельств дела. Если, например, заказчик предоставлял подрядчику неверную информацию и тем самым спровоцировал ненадлежащее выполнение работ, факт несоответствия работ закрепленным в договоре качественным характеристикам просто не будет означать ненадлежащего исполнения и не будет влечь возможность применения заказчиком к подрядчику установленных в законе или договоре санкций (снижение цены, взыскание убытков, отказ от договора и т.п.). Если заказчик не передал подрядчику материалы, из которых подрядчик должен был изготавливать те или иные объекты, но формально наступает срок сдачи работ, подрядчик не считается впавшим в просрочку. Этот вывод не актуален для тех случаев, когда срок исполнения обязательства должника был прямо привязан к исполнению кредитором той или иной кредиторской обязанности по содействию (например, по передаче материалов). Здесь подрядчик защищен не правилом п. 3 ст. 405 ГК РФ, а прямым условием договора. Но если такой прямой привязки в договоре нет и сроки исполнения обязательств подрядчика и кредиторской обязанности заказчика по передаче материалов не зависят друг от друга, из п. 3 ст. 405 ГК РФ следует, что, несмотря на формальное наступление срока сдачи, просрочки подрядчика не будет. Но что если кредитор допустил просрочку кредитора, но до наступления срока исполнения обязательства должника все-таки исполнил свою кредиторскую обязанность? В такого рода ситуациях многое зависит от конкретных обстоятельств дела, рассматриваемых через призму принципов добросовестности и соразмерности. Так, например, разумно считать, что срок исполнения обязательства подрядчика по сдаче работ отодвигается соразмерно тому периоду, в течение которого имела место просрочка заказчика в передаче материалов, необходимых для выполнения работ. Так, например, если заказчик должен был передать материалы подрядчику до 1 апреля, а подрядчик выполнить работы до 15 апреля, и при этом заказчик передал материалы лишь 10 апреля, срок выполнения работ подрядчиком должен смещаться на 10 дней и оканчиваться 25 апреля, если иное не следует из существа отношений.
Но если просрочка кредитора состояла в запоздалой передаче плательщику информации о банковских реквизитах кредитора и эти реквизиты все-таки были получены плательщиком хоть и позже положенной даты, но до момента наступления срока платежа, вряд ли аналогичное механическое смещение срока платежа оправдано принципами добросовестности и соразмерности (как минимум, в той степени, в которой должник не сможет обосновать справедливость обратного вывода). Что же до случая уклонения кредитора от принятия исполнения, разумно исходить из того, что начавшаяся просрочка кредитора прекращается не сразу в момент, когда кредитор, ранее уклонившийся от принятия исполнения, довел до сведения должника информацию о своей готовности принять исполнение, а лишь по истечении разумного срока, который необходим при нормальных условиях должнику, чтобы представить исполнение повторно.
3.4. Данная норма в силу ее существа должна расцениваться как императивная, что подтверждается в судебной практике (Постановление Президиума ВАС РФ от 17 декабря 2013 г. N 12945/13).

Возможно вас заинтересует эти образцы, формы и шаблоны договоров:
Безымянная страница
Образцы договоров:
Формы договоров: Добровольное страхование
Формы договоров: аренда, лизинг, прокат
Образцы договоров: Страхование
Другие шаблоны договоров:
Вопрос - ответ:


Copyright 2009 - 2017 гг. Образцы договоров. All rights reserved.
При использовании материалов сайта активная гипер ссылка  обязательна!